Я вернулась в свой город,
Но меня не узнал он,
Не пустил под кричащий, пестротканый полог,
Обманул, оглоушил,
Заморочил  огнями,
Блеском новых игрушек,
Сумасбродством дорог.

Я бреду, продираясь
Сквозь матрешки Арбата,
В золотой паутине
Липнет новая Русь.
И в душе повторяю, как молитву, как клятву —
Я смогу, я приеду,
Я люблю, я боюсь…

Из жизни насекомых
(не по Пелевину)

Жучок-короед, ты изгрыз мне кору,
Подкорку, и сердце, и душу.
Жучок размышлений, опять поутру
Ты сонный покой мой нарушил

И муха сомнений жужжит прямо в уши
В родных переулках Москвы —
На "ты" и разгульно — не было бы лучше,
Чем вечное с трепетом "Вы"?

На выставке гравюр Гойи

Музейный морок, музыка барокко
И состоянье сумрака души.
Сон разума… вдруг птицей одинокой
Торкнулась мысль — вот так проходит жизнь?

Треть срока мимо, или половина?
Иль день один не дожит — знать не торопись!
В Москве я снова, грустно и любимо…
И голос сына: —Мамочка, очнись!

Ты чувствуешь, как съежилась Земля?
До интернетовской строки ужалась!
Ты спрашиваешь, как теперь живу там я,
И что за это время поменялось?

Мир дан нам в ощущеньях, вот секрет!
Ведь не забыты старые привычки -
Дрожащий сквозь листву неверный летний свет,
Шум дальней подмосковной электрички,

Неспешность сумерек, Черемуха, СИРЕНЬ!!
И ландыши в букетике красивы,..
Все это так. Но ведь в России день
Встает и исчезает без Иерусалима.

Здесь нет сирени — есть аквамарин,
И моря бирюза, и ненавистный хаки,
Когда ты гладишь мальчику мундир,
А он молчит о завтрашней атаке…

А в остальном — такая же страна,
И чувства, те, что каждому знакомы.
Я возвращаюсь, вижу Хайфу из окна
И выдыхаю — наконец-то дома!